Александр Дугин: СВО в прошлом, большая война в будущем
Четыре года наше сознание приходило в резонанс с реальностью. Теперь мы фактически признали, что речь идет о войне.
Михаил Делягин: У нас проблемы с бензином не из-за ударов по НПЗ, а из-за проведения налогового маневра
Люди, которые служат западным финансовым спекулянтам, продолжают определять социально-экономическую политику России.
Владимир Овчинский: ИИ-терроризм как одна из главных угроз современности
Современные террористы — это больше не банда дикарей с автоматами, это полноценный, высокотехнологичный менеджмент боевых действий, где ИИ работает как штабной офицер.
Владислав Шурыгин: После взятия Константиновки Зеленского пришлось откачивать врачам
На других участках фронта для Украины все тоже крайне тяжело: на Харьковском направлении, на Запорожском.
Александр Дугин: Расщепление времени и конец Анкориджа
Запад прекрасно понимает нашу реальную позицию, но он трактует наше желание к деэскалации как проявление нашей слабости.
Захар Прилепин: Посмотрел бы, как Гребенщиков спел бы в Горловке
Уехали? Всё, до свидания. Живите там. Если вы хотите вернуться, значит, должна быть проработана целая система возврата.
Александр Дугин: 22 июня — тогда и сейчас
Сегодня мы думаем: как же так? Почему всё повторяется? Почему опять 22 июня, и мы снова видим в западной прессе призывы воевать с Россией, по сути, призывающие закончить дело их дедов?
Владислав Шурыгин: ПВО надо делать глубоко эшелонированной
Надо разворачивать новую систему обнаружения — и не только радиолокационную. Надо поднимать их на аэростатах — чтобы дроны видеть издалека. И вводить акустические системы, вроде тех, которые на Украине развернуты.
Захар Прилепин: Возвращаться в политику пока не планирую
У меня совсем недавно закончился очередной военный контракт. Я себя сейчас ощущаю в отпуске.
Александр Дугин: Переломный ПМЭФ и война с Европой
Происходит глубокий поворот наших политических элит в сторону нашей глубинной цивилизационной идентичности.
